June 14th, 2012

взгляд

90-е. Пора потерянной веры

Картинка 22 из 105

Это была пора мятущихся душ, потерявших веру…

Это было время множащихся ежедневно «ловцов человеков», активно несущих в массы новые учения, знания, чужие религии, «духовные практики» и прочие инструменты познания мира и… зарабатывания денег на вере.

Потеряв веру в светлое будущее коммунизма, наши люди почему-то не торопились в родную православную церковь, а толпами шагали на стадионы и в кинотеатры, где американские (ОООО! Америка!!) пасторы на корявом русском вещали, что они пришли сюда для того, чтобы всех обрадовать чудесной новостью: Бог нас любит. Америка – тоже.

Я потом часто думала: почему это произошло? Оттого ли, что десятилетиями поход в Храм считался позорным? Или оттого, что православная (и католическая) церковь всегда была пассивной, а у новоявленных пророков – агитатор на агитаторе на добровольных началах?

Люди хотели верить. Люди хотели каких-то якорей и основ, взамен старых. Хотели, чтобы кто-то утешил и успокоил, избавил от страха за детей и за завтрашний день. И многие раскачивались в такт молитв в стиле хард-рок и послушно внимали ораторам.

 

Многие африканские чернокожие парни из нашего мединститута «подрабатывали» посланниками на таких собраниях. Их выдавали за особо продвинутых пасторов, которые «сегодня приехали из Нью-Йорка, чтобы сообщить нам срочное послание от Бога..».

На улицах в то время в жёлтых одеждах пели бесконечное «Харе Кришна» бритоголовые поклонники вегетарианства и «Бхагават-гиты».

Недалеко от них в белых покрывалах излучали счастье фанаты Марии Кривоноговой и её белого братства.

Озираясь на конкурентов, пожилые дамы торопливо вручали прохожим красочные журналы со сторожевой башней.

На каждом столбе желающие могли обучиться экстрасенсорике у Главного Ученика Главного Мага всех времён и народов Алана Чумака или Анатолия Кашпировского, стать целителями и ясновидящими, разбогатеть за пару недель и выиграть крутой автомобиль и поездку на Канары, купив пару некачественных книжек.

В газетах писали об инопланетянах и личной жизни «неприкасаемых» исторических личностей и наших кумиров.

Особо предприимчивые личности «строили» бесконечные пирамиды и вспахивали «Поля чудес»…

Мы верили почти во всё.

И в то, что кто-то спасёт нас, если мы отдадим свой дом под «молельню».

И в то, что от рака можно излечиться порошком из какой-то африканской мухи.

И в то, что красивые девчонки за рубежом и вправду будут работать танцовщицами и администраторами.

И в то, что самые близкие никогда не втянут своих в какую-то афёру.

И в то, что деньги имеют свойство размножаться сами по себе.

И в то, что можно выиграть в напёрстки…

И в то, что во власть идут исключительно по зову души, ради блага своего народа…

…Двадцать лет спустя: мы повзрослели?

взгляд

Воспоминания об «апельсиновом» Киеве

Картинка 18 из 23611

Политика в моей жизни началась тогда, когда у нормальных женщин она заканчивается – в декретном отпуске.

Помню, пришла ко мне в гости аполитичная коллега и спросила. А как я отношусь к новоназначенному премьеру Януковичу Виктору Фёдоровичу. Я растерялась. Мне было стыдно, что я даже не знаю ху из ит этот Виктор Фёдорович…

У меня, понимаете ли к правительству было такое же отношение как к администрации Горводоканала или МВД. Т.е. пока всё работает хорошо, и без сбоев, мне как-то одновалентно, кто там каким отделом заведует, и кто замдир.

Леонида Кучму, я, конечно, знала. И даже весь состав Верховной разд созыва начала 90-х –тоже. Потом предпочла забыть.

У меня был маленький сын, новая квартира, в которой не хватало ремонта и мебели, мелкие обывательские проблемки и куча глобальных планов на будущее.

И тут на тебе, как гром среди ясного неба – оказались в самом центре революции. Оказывается, мы давно уже все страшно страдали, а я ничего об этом не знала…

Революции я люблю. Наверняка чуть-чуть раньше я обязательно была бы в гуще событий и внесла бы свой вклад в фундаментальные перемены в жизни страны, но…

Но, я стала мамой. Мне захотелось стабильности. Мы только-только стали без тревоги смотреть в завтрашний день. А я знала, что любые революции – это «весь мир …мы разрушим, до основанья, а затем…». Затем обычно получается ничем не лучше нового, потому что строят новое из тех же камней и шифера, а пока рушат – валится всё, что уже хоть чуть-чуть налажено. И валится обычно на головы простых граждан типа меня…

Но Киев вскипел народным гневом. Видимо не все думали так, как я.

Хорошо помню: 15 ноября, у сына День рождения -1 годик. Кумовья, и коллеги собрались по этому случаю за столом, а в этот же день у Ющенко и Януковича были последние дебаты перед выборами. Все, как заворожённые уставились в зомбиящик и только в перерыва на рекламу взрывались жаркими спорами, комментируя «тезисы» Викторов.

Я плюнула, и ушла с ребёнком гулять.

Потому что это было как-то смешно. Но немного позже стало грустно. Истерия захватила ТВ, почту, телеграф и вышла на улицы и площади. Друзья и коллеги рвали отношения и даже делили налаженный бизнес на почве столкновения политических взглядов. Рушились семьи, которые никогда не заморачивались тем, что она – с Востока, а он с Запада….

Продавцы завязывали оранжевые ленточки на верхушках ананасов и хвостах у селёдки. «ТАК! Ющенко» и «Разом нас багато!» было речёвками, которыми обменивались малыши в песочнице.

На предприятиях меняли руководителей и персонал по принципу – кто на Майдане, то супепрофессионал, а у кого мама в Енакиево – того уволить без выходного пособия.

«Ты за кого?" – стало самым первым вопросом после приветствия. Обмен новостями о оранжево-синих – самыми главными темами. Политика добралась до самых отсталых слоёв населения, и Санька с хутора под Ржищевом приехал в кедах махать транспарантами на Майдане.

Я неплохо относилась к Ющенко, считала его не прагматичным романтиком, но неплохим человеком по сути. О Викторе Андреевиче я успела кое-что узнать во времена его работы в Нацбанке.

Я совсем не знала достоинств Януковича.

И несмотря на это на меня вешали сине-белый ярлык сторонницы Януковича, опираясь только на один аргумент: я из Крыма.

И я не привязала на коляску оранжевую ленточку, после чего с нами целых две недели не общались и не гуляли местные мамочки во дворе…

И ёлку не купила. Я тогда офигела от проворных китайцев, которые ради такого случая срочно соорудили море оранжевых искусственных ёлок, которые улетали в одно мгновенье за немаленькие деньги.:))

Картинка 1 из 4990

...Я безумно уставала от бесконечных ток-шоу, звонков бывших сослуживцев, разговоров везде: в магазине, у педиатра, на скамейках у подъезда – о противостоянии, Майдане, «наколотых» апельсинах и противостоянии. Я уставала от Гриндбджол, в ритме культа вуду орущих со всех динамиков: «Разом нас багато, нас не подалати»

Я искренне сочувствовала романтичным, активным людям, мерзнущим на Майдане ради своих нереализуемых идеалов, представляя степень их запоздалого разочарования.

Устала от вражды , которая родилась на ровном месте. И к марту я сказала мужу: Я больше не могу.

Это было ощущение абсолютной чуждости. Мой дорогой сердцу Киев, которого я любила больше, чем все города мира вместе взятые, стал чужим, злым, недобрым…

Я хотела жить, заниматься своим ребёнком, разговаривать с мамочками в парках о прикорме и развивающих игрушках, а с друзьями – как прежде о чём-то интересном и полезном, а не обсуждать граммофонную заевшую пластинку Бориса Немцова, который, кстати, до сих пор на наших ток-шоу повторяет заезженный текст или последнюю передачу Савика Шустера…

Я вернулась в Крым. В аэропорту меня встретили друзья, дома – родные и соседи, и за сутки меня никто не разу не спросил ни о Майдане, ни о «оранжевой революции, ни о том, как я оцениваю выступление Нестора Шуфрича.

Я была - ДОМА. Будто вернулась из чужой страны с другим менталитетом, где я была некстати и не в тему со своим миролюбием и нейтралитетом.

Немного позже политика догнала меня, превратившись в основную профессиональную деятельность, но это уже совсем другая тема…

взгляд

Дочерний долг или напрасно прожиая жизнь?

Однажды очень уважаемая женщина  по имени Ольга пятидесяти пяти лет рассказала мне свою историю.

Я сознательно не стану как-то обозначать свою личную позицию на счет нижеизложенного, но могу сказать, что этот разговор с Ольгой заставил меня посмотреть на некоторые вещи по -другому....

Ей было 23 года, она только-только закончила медицинский институт и вышла замуж. Жизнь только начиналась. Красный диплом гарантировал распределение в столичную больницу, молодой счастливый муж носил на руках. Впереди ждала взрослая жизнь и шикарные перспективы.

Но случилась беда. Её родители попали в автомобильную аварию, отец умер сразу, а мать осталась парализованной полностью.

И счастливая жизнь закончилась, так и не начавшись. Муж пытался поначалу поддержать, но его терпения хватило только на год.

И потянулись дни, похожие один на другой. Работу пришлось найти поближе к дому, в районной поликлинике. Работа– дом, кормление с ложечки, стирка запачканных простыней, попытки истребить зловоние в двухкомнатной маленькой хрущёвке.  
И мысли, за которые Ольга себя проклинала: «Когда же это закончится!!!»

О новых отношениях Ольга даже не думала. Так, раз в пару месяцев случайные минутные отношения, как в «Вокзале для двоих», а потом и их не стало.

Ольга сторонилась людей, ей все время казалось, что она сама пропитана этим невыносимым запахом застоявшейся мочи и лекарств.

Но в самые отчаянные минуты, она утешала себя пафосными мыслями, о том, что она выполняет свой дочерний долг, что совесть её спокойна, что она не бросила маму в беде и не сдала её в дом престарелых, что несёт свой крест достойно….

Мать пролежала 15 лет и умерла тогда, когда Ольге было под 40. Казалось бы, ещё совсем не поздно чего-то начать, да не тут – то было.  Она  как пони, ходила все эти годы по кругу, а когда её отпустили, она все так же  совершает этот бессмысленный обряд. И депрессия стала ещё глубже и ещё черней. Лет пять ей потребовалось на самореабилитацию, как-то выйти «в люди», попытаться завязать отношения, ощутить себя свободной и независимой ни о чего, и ни от кого.

Не все складывалось хорошо, но её все так же согревала мысль, что она делала все правильно, а иначе и быть не могло. Знакомые сочувствовали, не называли старой девой, и не подтрунивали над зажатостью.

Но ….

В 46 лет у Ольги обнаружили рак матки. Удалили всё.  Как бы ни цинично это звучало, но Ольге было не жаль – она восприняла это достаточно равнодушно.  Даже приходила мысль не делать операцию, а дать раку себя сожрать окончательно. Незачем и не для кого было жить.

Но в больнице, в бредовом полусне сквозь боль, она видела маму. Мама смотрела на неё укоряющее, так же кАк все те пятнадцать лет.

Но не молчала, а говорила, говорила…

Не благодарила за то, что дочь «выполняла свой долг», а корила за то, что та угробила свою жизнь на грязные простыни и ложное чувство ответственности. Говорила о том, что любит Ольгу, и желала своей деточке счастья, мужа, деток, реализации. Корила за то, что та не стала хирургом, женой, мамой.

И спрашивала: ТЫ хотела бы ТАКОЙ судьбы своему  единственному ребёнку????

И о том, что она не боролась, как считала сама, а плыла по течению, выбрав самый тяжелый, но самый простой вариант.

И все перевернулось для Ольги.  Больничная палата стала местом переосмысления всего и вся.

Она спорила сама с собой, и негодовала, и соглашалась, и то плакала от стыда, то гордо вскидывала голову, твердя себе, как заклинание: «Я все сделала правильно!!!»

 И все- таки, ответила:

« Я не хотела бы такой судьбы своему ребёнку!!!!!»

--------------------------------------------------------------------------------------------------